Об эпистолярном романе Юлии Латыниной и Бориса Кузнецова
Вообще-то, завязавшийся между ними роман, по-моему, просто следствие недоразумения.
Кузнецов в своем открытом письме не опровергает основного тезиса статьи Юлии Латыниной «О борцах за демократию и адвокате Кузнецове», появившейся в «Еженедельном журнале».
Статья адресована либеральной общественности, которая записала Кузнецова в мученики режима Путина. Латынина в своей статье приводит факты профессиональной биографии поднятого либералами на щит адвоката, которые свидетельствуют, что Кузнецов – вовсе не весь в белом. Что он никакой не борец с режимом, что он просто профессиональный адвокат, И на основании этого Латынина делает вывод, что «уголовное дело на адвоката Кузнецова не делает ни адвоката Кузнецова, ни его подзащитного Чахмахчяна, ни другого подзащитного Каитова борцами за свободу и демократию».
Насчет двух последних что-то утверждать не берусь, а вот насчет самого Кузнецова я бы столь категорично высказываться не стал. Но об этом чуть ниже.

Что ответил Кузнецов, и, главное, почему он ответил? Кузнецов с выводами Латыниной полностью согласен! Цитирую: «Кто Вам сказал, что адвокат Кузнецов, я уже не говорю о бизнесмене Каитове и сенаторе Чахмахчяне, борцы за свободу и демократию и какое отношение их политические воззрения имеют к тем уголовным делам, которые Вы беретесь обсуждать.
они мои доверители, подзащитные, клиенты, а я их адвокат, их обвиняют, а я их защищаю от обвинения…
»
Говоря иными словами, Кузнецов и не думает опровергать Латынину: да, он прежде всего адвокат, адвокат до мозга костей, а если продолжить развитие этой мысли дальше - «нанятая совесть», как очень точно говорят про таких в простом народе, которому пофиг кого защищать.

Претензия у Кузнецова к Латыниной возникла не потому, что она вычеркнула его из списка мучеников режима, претензия у него к ней та же, что возникла и у меня, когда я услышал в ее интерпретации историю смерти в Таллине Дмитрия Ганина и безапелляционные обвинения погибшего парня в мародерстве на основании заявления таллинской полиции.
Речь идет о все той же ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ, которая, между прочим, является одной из опор правового и демократического государства: человек может быть признан виновным в совершении преступления ТОЛЬКО ПО РЕШЕНИЮ СУДА. Поэтому, на мой взгляд, задача журналистов таких случаях – НАЙТИ и ИЗЛОЖИТЬ ФАКТЫ, но ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ОТ СОБСТВЕННЫХ ОЦЕНОК ДО РЕШЕНИЯ СУДА. Тогда, кстати, сами собой отпадут и обвинения в ангажированности журналиста - как правило, публикации, в которых автор следует данному принципу, не удовлетворяют ни ту, ни другую сторону, и обе стороны не находят ничего лучшего, как вместе начать обвинять автора в ангажированности 1.gif.
По-моему, адвокат Кузнецов обвиняет в своем письме Юлию Латынину как раз в том, что в ее журналисткой практике этот принцип остается невостребованным. А все остальное – насчет работы Латыниной на ФСБ и etc, это уже, так сказать, межличностные некорректные разборки.

Ну, и в заключение, как и обещал, о степени наличия у Кузнецова противорежимных борцовских качеств и мере его мученичества в этой истории. Отказать ему в них полностью, как это делает в своей статье в «Еженедельном журнале» Латынина, можно, на мой взгляд, на уровне причин, но отнюдь не на уровне следствий. Да, Кузнецов прежде всего профессиональный адвокат и потому он будет защищать ЛЮБЫХ клиентов, как агнцев, так и козлищ. Но именно наличие в его адвокатской практике агнцев превращает иногда Кузнецова – в силу стечения обстоятельств – как раз в защитника униженных и оскорбленных и борца за свободу и демократию. И даже в истории с Чахмахчяном Кузнецов, отстаивая в первую очередь интересы своего клиента, в силу стечения обстоятельств, вынужден защищать интересы обшества в целом: ведь незаконно прослушивать могут не только обвиняемого во взяточничестве сенатора, но и каждого из нас.

А то, что либералы после этой истории, в которую он влип, исполняя свой профессиональный адвокатский долг в деле Чахмахчяна, записали его в убежденные борцы с режимом, так они сейчас даже известного персонажа в клетчатых коротких брючках и треснувшим стеклышком в пенсне готовы записать в свои соратники и ангелы во плоти. А уж тем более Кузнецова, который до этого персонажа явно не дотягивает даже в интерпретации Латыниной.